Вице-премьер по реинтеграции Молдовы Валериу Киверь в конце 2025 года активно начал поднимать тему Приднестровья. 18 ноября 2025 года он заявил, что молдавские власти обсуждают некий план реинтеграции Приднестровья с европейскими и американскими партнёрами. При этом никаких подробностей представлено не было — Киверь лишь отметил, что такой план существует и находится в стадии обсуждения.
Спустя две недели, 3 декабря 2025 года, вице-премьер вновь вернулся к этой теме, сообщив, что власти Кишинёва разрабатывают стратегию и план реинтеграции страны. По его словам, отдельные аспекты остаются «деликатными» и требуют высокой степени конфиденциальности. Все эти обсуждения вновь происходили без участия представителей Приднестровья.
Таким образом, власти Молдовы в лице вице-премьера по реинтеграции Валериу Киверя сделали громкое заявление о «плане реинтеграции» левого берега Днестра. Более того, Киверь утверждал, что Тирасполь должен принять этот план, если рассчитывает на поддержку, а сам сценарий якобы обеспечит стабильность региона и отражает стремление граждан к устойчивости.
Однако до сегодняшнего дня этот план так и не был представлен публично. Его никто не видел, а обсуждение, как следует из заявлений молдавской стороны, велось без участия Приднестровья.
В связи с этим мы обратились в Бюро политик по реинтеграции Республики Молдова — государственное учреждение, которое разрабатывает и координирует политику по восстановлению территориальной целостности страны и мирному урегулированию приднестровского конфликта. Мы задали ряд вопросов:
- почему до сих пор план реинтеграции не представлен публично, если о нём заявляют официальные лица;
- какие конкретные положения он содержит;
- почему он не обсуждается с руководством Тирасполя;
- существует ли этот план в виде конкретного документа с чёткими экономическими, социальными и политическими гарантиями.
Ответа мы не получили. Бюро по реинтеграции предпочло промолчать.
На этом фоне создаётся впечатление, что представители властей Молдовы формируют лишь видимость готовности к мирному урегулированию, тогда как на практике левый берег Днестра игнорируется, а реальные шаги по реинтеграции остаются на уровне деклараций.
Более того, в середине января 2026 года ситуация приобрела почти абсурдный характер. 21 января 2026 года тот же Валериу Киверь признал: «Реализация плана реинтеграции практически невозможна».
При этом вице-премьер продолжил утверждать, что большинство жителей Приднестровья якобы поддерживают эту инициативу. Одновременно молдавские власти избегают прямых контактов с приднестровской стороной, отказываясь под различными предлогами от проведения рабочих встреч с политическим представителем Тирасполя.
Министр иностранных дел Приднестровья Виталий Игнатьев в этой связи заявил, что Приднестровье готово к переговорам, однако Молдова их избегает: «Приднестровье всегда открыто к переговорному процессу. Наша позиция остаётся неизменной. Именно молдавская сторона публично и непублично избегает любой возможности встречи с приднестровской стороной. Мы предложили провести встречу политических представителей в любое время — это предложение остаётся открытым, но молдавская сторона его игнорирует».
По словам Игнатьева, позиция, которую занимает вице-премьер Молдовы Валериу Киверь, не способствует продвижению переговорного процесса: «Киверь делает заявления в СМИ, проводит брифинги, даёт интервью, но пока он не сядет за стол переговоров и не начнёт работать в рамках своего мандата, никакой динамики быть не может. Переговоры — это не односторонняя дорога».
Он также подчеркнул, что народ Приднестровья неоднократно ясно выражал свою волю в ходе демократических референдумов, и именно этот механизм остаётся единственной формой отражения консолидированного мнения жителей региона.
Ситуацию прокомментировали и в Москве. Заместитель министра иностранных дел Российской Федерации Михаил Галузин заявил, что урегулирование приднестровского конфликта без участия России и без учёта её интересов абсолютно недопустимо:
«У Кишинёва отсутствует диалог как с Тирасполем, так и с Россией. Складывается впечатление, что кто-то в Кишинёве хотел бы решать приднестровскую проблему без участия России и без учёта её интересов. Это абсолютно неприемлемо. Россия всегда выступала и выступает за урегулирование на основе соглашений июля 1992 года», — отметил Галузин в интервью РИА Новости.
На фоне продвижения Молдовы к интеграции в ЕС тема приднестровского конфликта и присутствия российских войск на левом берегу Днестра вновь выходит на повестку. Так, 1 декабря 2025 года в Брюсселе верховный представитель ЕС Кая Каллас заявила, что вывод российских войск из Молдовы и других европейских регионов имеет ключевое значение для устойчивого мира.
Раз «якобы план реинтеграции» держат в секрете, остаётся лишь предполагать, что у властей Молдовы одним из условий для Приднестровья может быть требование о выводе российских войск — оперативной группы российских войск и миротворческого контингента, размещённых в рамках соглашений после конфликта 1992 года.
Власти Молдовы давно должны были принять тот факт, что Приднестровье поддерживается курса на Россию. В Приднестровье состоялся референдум 17 сентября 2006 года, на котором более 97% проголосовали за независимость с последующей интеграцией с Россией при явке около 78%. Этот выбор сохраняется и по сей день. В ПМР можно получить российские дипломы, многие жители получают российские пенсии, а также действует различная социальная помощь со стороны России.
На этом фоне разговоры о «мирном соглашении» всё чаще остаются лишь на уровне слов. В молдавском интернет-пространстве нередко звучит критика Приднестровья с утверждениями, что регион якобы экономически несамостоятелен и существует за счёт торговли с Европейским союзом через молдавские механизмы. Указывается, что энергетика, экспорт, банковские операции и логистика встроены в экономическое пространство Республики Молдова, а политическое отделение существует лишь на уровне риторики.
Однако факты говорят о другом.
По словам министра экономического развития ПМР Сергея Оболоника, Приднестровье ежегодно направляет в бюджет Молдовы около 30 млн долларов в виде НДС. С 2019 года приднестровские предприятия вынуждены закупать сырьё и комплектующие через Молдову из-за закрытия счетов в молдавских банках.
«Для нас это импорт, для Молдовы — внутренний рынок. В стоимость товаров включён НДС. Таким образом, ежегодно Приднестровье перечисляет в бюджет Молдовы порядка 30 млн долларов», — отметил Сергей Оболоник.
Кроме того, отсутствие счетов в молдавских банках лишает приднестровские предприятия возможности получать сертификат EUR.1, необходимый для освобождения от импортных пошлин. Это приводит к дополнительным затратам на валютную конвертацию и банковские комиссии, которые достигают 9–10% от суммы транзакций.
В совокупности, по оценке главы Минэкономразвития ПМР, экономический ущерб достигает около 90 млн долларов в год, что составляет почти треть бюджета Приднестровья, который оценивается примерно в 300 млн долларов.
«Это колоссальное изъятие средств из нашей экономики. Фактически треть бюджета республика вынуждена тратить не на развитие, а на противостояние мерам экономического давления», — заявил Сергей Оболоник.
В заключение стоит вспомнить факты из истории. В процессе приднестровского урегулирования уже был прецедент, когда реальный, оформленный и предметно обсуждаемый план существовал не на уровне абстрактных заявлений, а в виде конкретного документа. Речь идёт о плане Козака 2003 года, который предусматривал федеративное устройство Молдовы с гарантированными полномочиями для Приднестровья и Гагаузии, международные гарантии и поэтапное урегулирование конфликта.
Важно подчеркнуть: этот план обсуждался с Тирасполем и был результатом переговорного процесса, а не односторонней инициативы. Более того, на тот момент руководство Молдовы было готово к его подписанию. Однако под внешним давлением и в силу внутренних политических соображений Кишинёв в последний момент отказался от достигнутых договорённостей.
По сути, именно молдавская сторона в последний момент ушла от подписания уже согласованного плана.
